Интервью с и.о. директора Института св. Фомы Аквинского в КиевеС о. Здиславом Шманьдой ОР, монахом доминиканского ордена и и.о. директора Института св. Фомы Аквинского в Киеве мы беседуем в кафе. Историк, богослов, он оказывает на собеседника довольно противоречивое впечатление: вместо традиционного хабита – простой шерстяной свитер; обладая научной степенью и широкими познаниями, кажется, во всех областях, начиная от современного кинематографа и заканчивая бизнесом, он как-то по-детски застенчив и скромен.
Мы обсуждаем киноклуб, который студенты хотят организовать в Институте. Я пожаловалась, что никак не могу определить для себя его концепцию.
- Кажется, Вы собирались начать с фильмов Бенюэля? - напоминает отец. - А ведь в этом году на Каннском кинофестивале приз получил украинец, который живет и работает в Париже. Думаю, было бы интересно показать зрителям украинское кино, которое развивается вне Украины.- Отче, Вы прекрасно владеете французским языком. Откуда?
- Я жил в Швейцарии. А по происхождению поляк, хотя некоторые считают меня евреем (смеется). Однажды однокурсница, пристально посмотрев на меня, заявила, что я похож на Франца Кафку в молодости. И в доказательство подарила сборник его писем с портретом Кафки на главной странице.- Как Вы попали в Швейцарию?
- Писал там докторат. Вначале я собирался ехать в Италию, поскольку специализировался на истории богословия, а в Риме как раз открылся Институт истории теологии. Но получил стипендию в Швейцарии. В конце концов это оказался хороший выбор. В Швейцарии есть два доминиканских монастыря и один, во Фрибурге, где я, в последствии, работал, весьма тесно связан с университетом. В нем живут практически одни профессора и те, кто пишет научную работу.Университет не очень стар – основан около 100 лет назад, в конце XIX века. Это кантональный университет (кантон – территориальная единица Швейцарии). В то время в стране еще были слышны отголоски религиозных войн. Потому и открыли его с целью дать возможность католикам, которые были религиозным меньшинством в протестантской Швейцарии, получить образование. Основатели университета пригласили доминиканцев, чтобы те заведовали факультетом теологии, так что вначале почти все преподаватели факультета принадлежали к доминиканскому ордену. И монастырь наш - вроде колледжа при хороших английских университетах, где студенты живут вместе с профессорами и имеют возможность встречаться не только на лекциях, но и, например, за столом, где иногда ведутся интересные разговоры. Так что это была настоящая община людей, которые ищут Истину.
- Вы попали в монастырь сразу после школы?
- Нет, конечно. Я учился в университете, потом некоторое время преподавал историю. Вообще-то, вначале я собирался стать иезуитом. Но пробыл послушником в монастыре всего 4 месяца и сбежал.- Ого! Вы абсолютно не похожи на бунтаря.
- Это не был бунт. Просто я понял, что не могу там больше находиться, хотя и собирался вернуться позже, когда окончательно созрею. Но отец, который занимался новициатом, сказал, что иезуиты – это не для меня. Может быть - бенедиктинцы. Может быть – доминиканцы. В то время о доминиканцах я ничего не знал.- А чем отличается атмосфера доминиканского монастыря и монастыря иезуитов?
- Это, скорее, вопрос не атмосферы, а образа жизни. Иезуиты намного более индивидуальны. Их, конечно, объединяет общий устав и личные связи. Но часто бывает, что братья работают в одиночку и делают всё возможное "к вящей славе Божией" (Ad majorem Dei Gloriam — девиз иезуитов и фундаментальный принцип деятельности ордена). Среди них есть не только профессора университетов, но и те, кто работает в цирке и даже один певец, довольно известный во Франции. А для доминиканцев намного более важна жизнь в общине. Начать хотя бы с общинных молитв доминиканцев, которых нет у иезуитов. Это очень сближает. Хорошо помню, как тогдашний магистр ордена Тимоти Рэдклиф рассказывал, как он работал в команде, состоящей из двух братьев и одной сестры-доминиканки. Эти люди занимались не только чтением книг, но и реализовывали совместные проекты. Думаю, что для современного весьма "атомизированного" общества практика совместного действия очень важна.- Что заставило Вас выбрать монашеский путь?
- Пожалуйста, поймите, что жизнь в монастыре - это нормальный образ жизни. Когда мы говорим о супружестве, то предполагаем определенную степень зависимости пары друг от друга. То есть, я полностью свободен принимать решения, но при этом всегда должен учитывать, что они означают для моего партнера. В монашеской жизни происходит то же самое, только зависим мы от Бога. А для меня лично побуждением уйти в монатырь было осознание того, что я очень много получил в жизни хорошего и могу этим благом поделиться.
Когда я изучал историю в университете, у меня возникала масса вопросов: как мы можем знать, что произошло и как произошло, не говоря уже о том - почему произошло так, а не иначе? В школе, например, в учебниках четко написано: такой-то король в таком-то году совершил то-то. Но когда изучаешь историю углубленно и обращаешься к первоисточникам, становится очевидно, что только малая часть действительно правдивой информации отобразилась в древних текстах, и еще менее мы можем понять и почерпнуть из этих текстов. Поэтому вопрос - что и с какой долей уверенности мы можем знать - был очень важен для меня. Ведь вопрос об истине – Veritas – находится в сердце доминиканской жизни, отображается на доминиканских гербах. И уже будучи в монастыре, я понял, что доминиканская духовность каким-то образом отвечает на мой поиск.- Были ли проблемы при жизни в общине?
- Конечно, это не просто. Но одновременно в ней есть много хорошего, чего человек, живя вне общины, не найдет.- А когда Вы впервые приехали в Украину?
- В 2002 году – через 4 года после рукоположения. До того я работал в Ярославле - небольшом городке возле польско-украинской границы. В то время Институт св. Фомы Аквинского был расположен на Боричевом Току. И, как мне кажется, студенты довольно сильно отличались от теперешних, гораздо активней участвовали в религиозной жизни Института: посещали службы, вместе молились. Им удавалось объединить вокруг себя других молодых людей и это давало хорошие плоды. Например, группа студентов во главе с о. Михаилом Романовым ОР создали дом св. Мартина в Фастове для сирот и детей из неблагополучных семей.
Вообще, за 17 лет существования Института в Киеве, мы имели возможность продемонстрировать качество образования, которое мы даем нашим студентам. То, что Институт св. Фомы Аквинского – академическое учреждение, также вызывает доверие, свидетельствуя, что это не очередная секта. Среди студентов много католиков, но также есть протестанты и православные, а также те, кто еще не определился с выбором. По крайней мере, Институт дает людям шанс понимать друг друга.- Каковы планы на будущее?
- Начну с того, что зимой 2011 г. планируется проведение зимней школы, посвященной социальной доктрине Церкви. Я, к сожалению, знаком со многими католиками, которые о социальной доктрине Церкви знают только теоретически. Хотелось бы, чтобы люди научились жить, применяя эти принципы. Цель школы - собрать группу молодых людей, которые затем реализуют собственные проекты, например, занимаясь харитативной или образовательной деятельностью.
Следующим шагом будет открытие бизнес-школы этического бизнеса. Да, да, не смотрите так скептически. Я хочу показать, что бизнес может - и должен - руководствоваться этическими принципами, а не только понятиями экономической выгоды. Вот вам пример: "Экономический инкубатор", функционирующий в Польше при одном из экономических факультетов, где молодым людям, которые хотят открыть свой бизнес, но не знают, как это сделать, читают лекции и проводят бизнес-тренинги.
Вот уже длительное время я вынашиваю идею создания "Академии диалога". Все началось с того, что мы с братьями размышляли о заочных курсах семейной и супружеской жизни, действующих при Институте - о необходимости расширять и развивать их, поскольку не хватает хороших специалистов, способных помочь семейным парам и проводить квалифицированные консультации. Возникла идея создать что-то вроде консультационного центра, где люди могли бы поговорить со священником о вопросах семейной жизни и воспитания детей. Важным элементом в таком центре была бы возможность посещать открытые лекции на вышеназванную тематику, скажем, раз в месяц. Главное - не ограничиваться лишь семейными проблемами, поскольку лично я уверен, что если бы мужчины и женщины хоть чуточку лучше понимали друг друга, то половины войн и конфликтов можно было бы избежать. Диалог между супругами - лишь фундамент; оказывается, очень важно поднимать и такие вопросы: как строить отношения на работе и сделать отношения между начальником и подчиненными более человечными? Неумение вести диалог - тяжкий груз. У меня есть очень хороший опыт из Польши, где действует социальная программа "Супружеские встречи". Ведущие - обычно священник или другие супружеские пары - кратко рассказывают о своем опыте, а основная часть встреч - это диалог между супругами. Попытка дать им инструмент для решения их проблем.- Как на приеме у психолога?
- Напротив. Аниматоры-ведущие только рассказывают, насколько удалось (или не удалось) в их собственной семейной жизни решить проблему. А затем каждая пара сама - в отсутствии третьего лица - на основании услышанного пытается вести диалог.- И когда Вы планируете открыть "Академию"?
- Если хватит сил, то в сентябре "запустим" открытые лекции. Они предназначены для тех пар, которые еще не готовы прийти к психологу или священнику; мы дадим им возможность послушать и уйти... Или остаться... Задать интересующие их вопросы. И, возможно, научиться слышать друг друга. Кажется, этого очень нехватает нашему обществу - уметь услышать. Не потому, что люди не хотят - просто не знают, как. Так что, в конце концов, это только вопрос инструмента.
Чернышова Лора.